Хотелось бы повторить. Российский и мировой рынок стали: 3-10 мая 2026 г.
Но если говорить об экономике, то очень хотелось бы повторить подъем 2023 г. Тот короткий период, когда надо было срочно преодолевать многочисленные вызовы, перед которыми была поставлена страна, впереди был огромный непочатый край работы, очень многое казалось возможным, а государственная политика была направлена на поддержку бизнеса.
Что поделать, традиционно у России были две беды — дураки и дороги. За последние пару десятилетий ситуация с дорогами у нас существенно улучшилась. А вот вторая проблема, которую создают некомпетентные люди, в силу неких причин наделенные полномочиями и властью, но освобожденные от ответственности за последствия своих действий, в последнее время, скорее, усугубилась.
Если Росстат показывает дефляцию на рубеже апреля и мая, не верь глазам своим! Такой девиз мог бы начертать на своих знаменах Центральный банк. В комментариях к обсуждению ключевой ставки на заседании 24 апреля, опубликованных на прошлой неделе, он заявил, что «даже после выхода экономики на сбалансированную траекторию инфляция не сможет быстро вернуться к целевым 4% из-за сохраняющихся инфляционных ожиданий и временных лагов денежно-кредитной политики».
Кроме того, было в очередной раз указано, что стабильный и сбалансированный рост экономики возможен только при устойчиво низкой инфляции. Высокая же инфляция обязательно означает перегрев, когда рост достигается за счет перенапряжения сил с использованием всех наличных ресурсов.
В этих заявлениях «прекрасно» все! Прежде всего, совершенным мифом является утверждение о том, что низкая инфляция сама по себе обеспечивает стабильный рост. На самом деле, все происходит с точностью до наоборот. Это стабильный и устойчивый рост способствует снижению инфляции. Нынешняя же политика — это раскачивание деревьев вплоть до ломания стволов в расчете, что это вызовет ветер.
В качестве экономики с низкой инфляцией и устойчивым ростом наиболее примечательным примером является Китай. Западные страны мы брать не будем — там экономика стагнирует. В Китае годовая инфляция с 2014 г. находится ниже 3%, а ключевая ставка снизилась с 4,35% в 2014 г. до 3% в настоящее время. Темпы роста ВВП в последние годы поддерживаются на уровне около 5%. При этом, ни правительство, ни Народный банк Китая не принимают каких-либо специальных мер, направленных конкретно на подавление инфляции.
Как уже много раз рассматривалось на страницах сайта МСС, китайская экономика опирается на несколько столпов. Это, в частности, дешевые кредиты, относительно низкие налоги и отсутствие сильного административного давления. В этой стране легко создавать новый бизнес. Правда, к настоящему времени это привело к тому, что практически во всех отраслях китайской экономики производственные мощности избыточные. Но это не только минус, но и в чем-то плюс.
С одной стороны, вызванная этим жесткая конкуренция препятствует росту цен и обеспечивает низкую инфляцию. С другой, дешевые деньги дают китайским компаниям возможность инвестировать в повышение производительности труда путем внедрения автоматизации и вообще новых технологий. То есть, китайская конкуренция — она не столько ценовая, сколько направленная на уменьшение себестоимости. Своего рода, сталинская экономика с ее перманентным снижением цен, но на базе смешанного государственного и частного капитала и с рыночными рычагами вместо административных.
В Китае по-прежнему строятся новые предприятия, в частности, в металлургической промышленности. Но при этом надо обязательно закрывать аналогичные или большие устаревшие мощности. Это великолепный стратегический ход, благодаря которому китайские компании постоянно нацелены на технический прогресс, устанавливают у себя самое современное оборудование, повышают компетенции своих работников. За счет автоматизации высвобождается рабочая сила, которая может быть использована на новых предприятиях. Нет ни серьезной безработицы, ни перегрева рынка труда, о котором всегда плачется российский Центральный банк.
С третьей стороны, избыток внутренних мощностей в Китае способствует агрессивной экспортной политике китайских компаний, которая проводится при поддержке государства. Причем, китайский экспорт — в основном, не сырьевой. Так, в рекордных внешних поставках стальной продукции в 2025 г. только 11,1% пришлось на полуфабрикаты. Причем, этот показатель считается неприемлемо высоким. В 2024 г. Китай экспортировал всего лишь 360 тыс. т первичного алюминия при производстве около 44 млн. т, но 6,3 млн. т алюминиевой продукции.
Другой известный пример — это борьба с инфляцией в США в конце 70-х — начале 80-х гг. Проблема была действительно серьезная. После второго нефтяного шока 1979 г. американский ВВП снизился на 0,3% в 1980 г., инфляция достигла 13,5%, а ФРС, такое впечатление, просто растерялась. Ключевая ставка сначала была поднята от 14% в декабре 1979 г. до 20% в марте 1980-го, потом понижена до 9,5% к августу и опять взлетела до 20% в начале декабря. И чего это американская экономика показала спад?!..
Из этого кризиса США вышли благодаря «рейганомике», основными составляющими которой были резкое снижение налогов с компенсацией выпадающих доходов бюджета за счет наращивания долга, ослабление государственного регулирования, что, в частности, помогло подняться таким будущим лидерам как Microsoft, Cisco, Dell, Oracle и многим другим, а также увеличение государственных расходов, прежде всего, на военную промышленность.
Инфляция при этом упала до 3,2% в 1983 г. при ставке в 8,5-9,5%. А самые высокие темпы роста были достигнуты в 1984 г. (7,2%), когда инфляция подросла до 4,4%. ФРС довела ставку до 11,75% в конце августа 1984 г., но уже через месяц сбавила ее до 10% и продолжила ее опускать, после чего и инфляция пошла вниз. Вообще представляется, что американская инфляция пошла на спад вследствие удешевления нефти. После пика, достигнутого в 1980 г., она начала постепенно опускаться, а в 1985 г. и вовсе рухнула благодаря сговору между США и Саудовской Аравией. Все эти колебания не помешали американской экономике достичь того самого устойчивого и стабильного роста, который продолжался до 1990-1991 гг. Тогда начался новый кризис, из которого западный мир вытянул развал СССР.
Наконец, характерный пример номер три — Япония. С 1992 по 2014 г. инфляция там не поднималась выше 1,7%, а в отдельные годы наблюдалась дефляция. Темпы экономического роста в этот период, по большей части, составляли порядка 1-2%, а порой падали до нуля и ниже. Превышение рубежа в 3% было достигнуто дважды — в 1996 г. и в 2010 г. (восстановительный рост после падения в 2008-2009 гг.).
Так что, низкая инфляция отнюдь не означает благополучия в экономике. Правда, по мнению нашего Центробанка, сбалансированный рост как раз и составляет те самые 1,5-2%. Однако косплеить Японию, которая как попала в депрессию в начале 90-х, так из нее и не вышла, как-то не слишком хочется.
При этом, важно понимать, что устойчивый стабильный «плановый» рост возможен только в централизованной и управляемой экономике наподобие канувшего в Лету Советского Союза. Капиталистическая экономика с ее рыночными рычагами принципиально неравновесна. Для нее типичным графиком является синусоида, в которой подъемы перемежаются спадами.
В ней нет такого понятия как рост с перенапряжением ресурсов. Есть благоприятная конъюнктура, как правило, на отдельных направлениях, куда происходит переток капитала. С рабочей силой будет намного сложнее, потому что переучивать персонал на совершенно новые для него виды деятельности долго и трудно.
Государство может (и должно) вмешиваться в эти процессы, стимулируя инвестиции в приоритетные отрасли и помогая там частному бизнесу. Каковой без господдержки может двигаться только по принципу наименьшего сопротивления и наибольшей рентабельности. Пресловутые «приватизация доходов и национализация убытков» - это естественная цена за решение государственных задач с помощью частного бизнеса. Альтернатива — госкорпорация размером со страну, в которую так и не превратился СССР, из-за чего и развалился.
Про миф о том, что инфляция возникает исключительно при перегреве экономики и гасится только повышением ставки, даже говорить лишний раз не хочется. На эту тему уже было столько сказано, что не понять это может разве что наш российский Центральный банк, который до сих пор ничего не знает и не хочет знать об инфляции издержек. Грустная это история и, увы, очень давняя.
Интересно, что сейчас в нашей экономике как раз что-то забрезжило. Хотя бизнес, по данным апрельского опроса РСПП, считает главным ограничением своего развития снижение спроса на товары и услуги (37,6% респондентов против 33,1% по итогам четвертого квартала прошлого года), ситуация несколько улучшилась по сравнению с зимними месяцами.
Рынок стальной продукции как чуткий индикатор состояния реального сектора демонстрирует рост цен на арматуру и фасонный прокат и некоторую прибавку в секторах горячекатаного листа и сварных труб. Видна стабилизация проката с покрытиями. Только холоднокатаный прокат, используемый в производстве более технически сложной и продвинутой продукции, пока не может выйти из спада.
Так вот, к этому оживлению свою руку приложило правительство. По данным Минфина, в апреле расходы государственного бюджета увеличились еще на 0,9% по сравнению с рекордными мартовскими и достигли 4,713 трлн. руб., что на 12,3% больше, чем в том же месяце годом ранее. И хотя самым выгодным бизнесом в России на сегодняшний день является дерибан бюджетных средств, очевидно, что часть из этих триллионов попала и в реальный сектор экономики.
Правда, если расходы государства за четыре месяца выросли на 15,7% по сравнению с январем-апрелем прошлого года, то доходы снизились на 4,5%, из-за чего дефицит достиг 5,877 трлн. руб. Однако если всерьез заняться выполнением поручения президента о повышении экономического роста, отданного еще в марте, без этого не обойтись. Саботажу в исполнении Центробанка, продолжающего давить реальный сектор непосильно высокими ставками, можно противопоставить только расширение спроса со стороны государства.
Но что тогда делать с дефицитом бюджета? Можно пойти путем Рейгана, наращивая государственный долг, благо, его объем у нас сейчас очень низкий, по мировым меркам. Можно выпустить целевые промышленные, инвестиционные и инфраструктурные облигации, связав в них триллионы рублей, которые сейчас лежат на депозитах. Хотя для этого надо сначала понизить ставку до однозначных величин.
Наконец, можно заняться избыточными затратами — хотя бы навести порядок с госзакупками. Тут в качестве примера можно взять белорусов с их БУТБ (Белорусская универсальная товарная биржа). Правда, от даже шапочного знакомства с белорусским Госконтролем порой оторопь берет, но зато хорошо налаженный биржевой механизм позволяет избегать многих злоупотреблений.
Напоследок о мировом рынке стали. Там пока ничего принципиально не изменилось. Где есть спрос, там цены на стальную продукцию растут, помогая металлургическим компаниям компенсировать увеличение затрат на логистику и энергию. Такие тенденции демонстрируют, прежде всего, Китай и другие страны Восточной Азии. Где с экономикой хуже, роста нет, как в Турции, либо есть спад, как в Индии или Евросоюзе.
Ормузский пролив по-прежнему заблокирован, а самым тонким местом пока видится серная кислота. Ее дефицит уже начал оказывать зримое влияние на производство никеля в Индонезии. Следующие на очереди — производители меди в Чили и ДР Конго. Кризис шагает по планете, поэтому очень не хочется к нему присоединяться.
Другие материалы о российском и мировом рынке стали читайте в разделе "Аналитика".
Приглашаем всех принять участие в выставках и конференциях, которые состоятся в 2026 году. Следующая конференция "Стальные трубы: производство и региональный сбыт" состоится в Петербурге 18-19 мая. Затем в Москве 25 мая пройдет конференция "Электронная коммерция на рынке металлов".
Комментарии могут оставлять только зарегистрированные (авторизованные) пользователи сайта.